Неточные совпадения
И, снова наклонив голову, Сизов виновато
улыбнулся.
Директор медленно обвел глазами толпу, пожал плечами. Потом испытующе оглядел Павла и заметил ему...
Ты хоть и большой был «школа», и мы с тобой, случалось, ссорились, а все-таки, надеюсь, ты не вспомнишь старика лихом! — прибавил с чувством
директор,
улыбаясь своей ласковой улыбкой.
И он сказал, приятно
улыбаясь тонкими губами и глядя на
директора ласково и весело...
Маленькая белая рука
директора так и летала по бланкам. Подпишет вдоль, а потом поперек и в третьем месте еще что-то отметит. Палтусов любовался, глядя на эту наметанность. В голове круглого человека происходило два течения мыслей и фактов. Он внимательно осматривал каждый ордер и подписывал все с одним и тем же замысловатым росчерком, а в то же время продолжал говорить,
улыбался, не успевал выговаривать всего, что выскакивало у него в голове.
Директор опять подхватил Палтусова под правое плечо. Палтусов
улыбался и думал в эту минуту в ответ на то, что ему говорил круглый человечек. Он почти всегда думал о себе, потому тихая усмешка так часто и всплывала на его лице.
Ну, и пройдет
директор,
улыбнется: «Что, старик, готов?» — «Хоть в Астрахань, ваше превосходительство!» — «Гм… в Астрахань! туда Шарлотта Федоровна тоже об одном старичке просила!» — скажет
директор и пройдет мимо.
Когда Теркин встал против него за верстак, отец Вениамин был уже на пути к излечению, — так думали
директор и ординатор, — но держал он себя все-таки странно: усиленно молчал, часто
улыбался, отвечая на собственные мысли, говорил чересчур тихо для мастерской, где стоял всегда шум от пил, рубанков, деревянных колотушек, прибивания гвоздей железными молотками.
На другой день, в воскресенье, он был в гимназической церкви и виделся там с
директором и товарищами. Ему казалось, что все они были заняты только тем, что тщательно скрывали свое невежество и недовольство жизнью, и сам он, чтобы не выдать им своего беспокойства, приятно
улыбался и говорил о пустяках. Потом он ходил на вокзал и видел там, как пришел и ушел почтовый поезд, и ему приятно было, что он один и что ему не нужно ни с кем разговаривать.
Офицеры,
директор и все учителя
улыбнулись из приличия, и я тоже почувствовал на своем лице приятную неискреннюю улыбку. Милейший Ипполит Ипполитыч, учитель истории и географии, всегда говорящий то, что всем давно известно, крепко пожал мне руку и сказал с чувством...
Варвара Васильевна говорила извиняющимся голосом, как будто была виновата в неожиданном отъезде
директора. Токарев
улыбнулся ее тону.
Была между растениями одна пальма, выше всех и красивее всех.
Директор, сидевший в будочке, называл ее полаты-ни Attalea. Но это имя не было ее родным именем: его придумали ботаники. Родного имени ботаники не знали, и оно не было написано сажей на белой дощечке, прибитой к стволу пальмы. Раз пришел в ботанический сад приезжий из той жаркой страны, где выросла пальма; когда он увидел ее, то
улыбнулся, потому что она напомнила ему родину.
И все нам в это время
улыбалось. Публика нас любила,
директор дорожил нами и платил нам большое жалованье… Мы с Лоренцитой решили жить как можно бережливее, чтобы скопить немного денег и снять свой собственный цирк, сначала, конечно, самый маленький, переносный, под полотняной крышей «шапито», как у нас называется.
Барыня щебетала, а
директор глядел на нее мутными, осовелыми глазами, как человек, собирающийся упасть в обморок, глядел и
улыбался из приличия.